На свете много правдивых историй:

Про дружбу, удачу, учебу, мечты.

И в сборнике нашем их тоже немало,

Рассказов любой правоты, полноты.

Правдивая история про мальчика, который хотел учиться.

(история первая)

Однажды в далеком рыбацком поселке произошла необычная история. Дело было так. Катя и Ваня нашли в старом заброшенном доме старый дневник. Обложка его была настолько потрепана и потерта, что невозможно было разобрать ни одной буквы.  Ребят заинтересовало, что же написано в нем и кто его автор.

Уже с первых страниц перед ними открылась удивительная история.

осень 1730 года

Начинаю вести дневник с целью фиксации фактов из своей жизни.

Зовут меня Михайло Ломоносов. Из поморов мы.

Родился я на Курострове, в деревне Мишанинской 11 ноября 1711 года. Мой отец владеет небольшим судном, на котором перевозит грузы и рыбачит. Я - единственный ребенок в семье, с 10 лет всегда помогаю отцу.

А ещё я люблю читать, хотя грамоте начал учиться поздно, в 12 лет. Первым моим наставником стал Иван Шубный. Потом со мной занимался дьяк Семен Сабельников, один из лучших учеников подьяческой и певческой школы при холмогорском архиерейском доме. Учился я легко: через два года уже был одним из лучших чтецов в местной церкви. Сначала мне пришлось освоит духовные книги — рукописные и старопечатные жития, псалтыри, сборники старинных легенд. Потом и светские издания — учебники по риторике, календари, хронографы.

А позже зажиточный односельчанин Христофор Дудин подарил мне славянскую «Грамматику» Мелетия Смотрицкого и «Арифметику» Леонтия Магницкого.

Они стали моими самыми любимыми книгами.

Когда мне исполнилось 17 лет и я получил паспорт, дьяк Семен сказал мне: «Для приобретения большого знания и учености требуется знать язык латинский, а сему не инде можно научиться, как в Москве, Киеве или Петербурге». Я поговорил об этом с отцом и мачехой, но они и слышать не хотели об обучении. Вместо благословения на учебу отец задумал женить меня на дочери одного «неподлого» человека из Колы. Чтобы избежать сватовства, пришлось даже притвориться больным. Я прекрасно понимал, что, если свадьба состоится, мне уже никогда не учиться в «Москве, Киеве или Петербурге».

мой паспорт

декабрь 1730 года

Я иду с торговым обозом в Москву. Правда, догнал я его лишь на третий день своего пути — в окрестностях Антониево-Сийского монастыря. Уговорил торговцев взять с собой. Вместе с обозом иду в мужскую обитель, где служит дядька Иван Ломоносов. Заработаю денег на дальнейшую дорогу (почитаю псалмы), а затем опять в Москву с попутными обозами.

январь 1731 года -1736 год

И вот я в Москве. Не такой я представлял её себе. Огромная, чужая и неприветливая. Все здесь было незнакомо, и даже говор москвичей особенный.

Первые два дня жил в «обшевнях» — больших санях-розвальнях — в рыбном ряду Китай-города, а потом пришел в Заиконоспасский монастырь на Никольской улице, где находилась Славяно-греко-латинская академия.

Славяно-греко-латинская академия дала начало всему высшему образованию в России.

Чтобы сдать экзамены пришлось подменить происхождение и выдать себя за за дворянского сына из Холмогор. Начинать пришлось с младших классов, где занимались ребята 8-10 лет (мне было в то время 19 лет). Было все: «несказанная бедность» быта и насмешки одноклассников. Но я очень хотел учиться. И вот он успех: за первый год обучения я прошёл три класса, за пять лет - двенадцатилетнюю программу академии. В свободное от занятий время я усердно посещал библиотеку и много читал, расширяя свой запас знаний и кругозор. За время обучения изучил латинский язык, богословские книги и познакомился с «тогдашней» наукой. 

январь 1736 года - июнь 1741 года

По предписанию отправить «в науках достойных учеников» в гимназию при академии наук в Санкт-Петербурге я в составе двенадцати воспитанников академии отправился в столицу. Начался новый, весьма важный этап моей жизни. Здесь я постигал азы математики, физики и пробовал заниматься написанием стихов.

Здесь впервые я понял, что наука

- это моя жизнь.

Науки юношей питают,

Отраду старцам подают,

В счастливой жизни украшают,

В несчастный случай берегут...

Не прошло и года, меня и несколько студентов отправили в Германию для изучения химии и горного дела. Я попал в Марбург, чтобы там прослушать лекции профессора Христиана Вольфа. Профессор Вольф был очень доволен и в 1738 году докладывал руководству из Петербурга : « У господина Ломоносова, по-видимому, самая светлая голова среди них; при хорошем прилежании он мог бы и научиться многому, выказывая большую охоту и желание учиться». Закончив обучение в Марбурге и получив диплом, в июле 1739 года я перебрался в небольшой городок Фрейбург, где изучал горное дело, посещал рудники и шахты.

8 июня 1741 года полный сил и энергии, я возвратился в Россию и сразу отправился в Академию наук, чтобы узнать о дальнейшем своём устройстве. Но советник академической канцелярии Иоганн Шумахер холодно встретил меня и отправил к академику Аману изучать отечественную историю до дальнейшего распоряжения. Мое разочарование было беспредельно. Но я не сдался. Написал две диссертации. За научные труды получил должность адъюнкта Физического класса Санкт-Петербургской Академии наук: теперь я мог участвовать в работе Академического собрания и самостоятельно заниматься наукой. 

1745-1755 годы

Написал четыре новые диссертации и решил просить о том, чтобы назначили профессором Академии. Собрание академиков одобрило мои труды, и я получил звание профессора химии. Затем стал преподавать в университете, печатать научные трактаты на латинском языке, читать публичные лекции по физике. Параллельно занимался литературным творчеством — писал стихи о государственных событиях. Вскоре финансовое положение мое улучшилось, я получил дом, а чуть позже на казенные деньги во дворе этого дома возвели первую в России химическую лабораторию.

Свою научную деятельность я старался совмещать с общественной. Разработал план по созданию университета в Москве, и в 1755 году императрица Елизавета Петровна подписала соответствующий указ о его учреждении. Я добился того, чтобы право обучения было дано представителям всех сословий. Кроме этого, учреждались две гимназии - для дворян и разночинцев, в них должны были учиться будущие студенты. Преподавание велось на русском языке. Правильно сказал мой любимый ученик Николай Никитич Поповский: «Нет такой мысли, кою бы на российском языке изъяснить было не возможно»

А на днях со мной произошел курьезный случай. Гулял я по Васильевскому острову. Смеркалось. На обратном пути, когда я шел домой, меня окружила подвыпившая троица матросов, которые хотели ограбить одинокого прохожего. Но не тут -то было. Я в одиночку справился с грабителями. Двое убежали, а третьего мне удалось повалил на землю и… «самому его ограбить» — снять с него форменную матросскую одежду. Недаром я ношу фамилию Ломоносов. Заодно я узнал у него имена двух других грабителей и на следующий день пожаловался на них в Адмиралтейство.

1757 -

В 1757 году меня назначили советником Академической канцелярии в Петербурге. В этом же году я издал свой главный труд по филологии — «Российскую грамматику». К началу 1960-х годов мне доверили честь управлять Историческим собранием, Географическим департаментом, гимназией и университетом при Академии наук. Одновременно я продолжаю заниматься науками практически: начал составлять Большой атлас Российской империи наук, разработал атомно-корпускулярную теорию строения вещества, объяснил физическую природу цветового зрения и природу космических тел.

"Я не тужу о смерти: пожил, потерпел и знаю, что обо мне дети отечества пожалеют".

Ребята закрыли последнюю страницу дневника, который остался незаконченным. Они не знали, что Михаил Васильевич Ломоносов умер от воспаления легких 15 апреля 1765 года на 54-ом году жизни. Так закончилась правдивая история про мальчика, который хотел учиться. А вот как дневник попал в старое здание, так и осталось загадкой.

Конец первой истории