Негде, в тридевятом царстве,

   В тридесятом государстве,

   Жил-был славный царь Дадон.

   Смолоду был грозен он

   И соседям то и дело

   Наносил обиды смело, 

   Но под старость захотел

   Отдохнуть от ратных дел

   И покой себе устроить;

   Тут соседи беспокоить

   Стали старого царя,

   Страшный вред ему творя.

 Чтоб концы своих владений

   Охранять от нападений,

   Должен был он содержать

   Многочисленную рать.

   Воеводы не дремали,

   Но никак не успевали:

   Ждут бывало с юга, глядь -

   Ан с востока лезет рать,

Справят здесь, - лихие гости

   Идут от моря - со злости

   Инда плакал царь Дадон,

   Инда забывал и сон.

   Что и жизнь в такой тревоге!

   Вот он с просьбой о помоге

   Обратился к мудрецу,

   Звездочёту и скопцу -

  Шлёт за ним гонца с поклоном.

Вот мудрец перед Дадоном

   Стал и вынул из мешка

   Золотого петушка.

   "Посади ты эту птицу, -

   Молвил он царю, - на спицу;

   Петушок мой золотой

   Будет верный сторож твой:

   Коль кругом всё будет мирно,

   Так сидеть он будет смирно;

   Но лишь чуть со стороны

   Ожидать тебе войны,

   Иль набега силы бранной,

   Вмиг тогда мой петушок

   Приподымет гребешок,

   Закричит и встрепенётся,

   И в то место обернётся".

Царь скопца благодарит,

   Горы золота сулит:

   "За такое одолженье, -

   Говорит он в восхищенье, -

   Волю первую твою

   Я исполню, как мою".

Петушок с высокой спицы

   Стал стеречь его границы -

   Чуть опасность где видна,

   Верный сторож как со сна

   Шевельнётся, встрепенётся,

   К той сторонке обернётся

   И кричит: "Кири ку ку!

   Царствуй, лёжа на боку!"

   И соседи присмирели, 

   Воевать уже не смели.

   Таковой им царь Дадон

   Дал отпор со всех сторон.

Год, другой проходит мирно,

   Петушок сидит всё смирно;

   Вот однажды царь Дадон

   Страшным шумом пробуждён.

   "Царь ты наш! Отец народа! -

   Возглашает воевода, -

   Государь! проснись! беда!" -

   "Что такое, господа? -

   Говорит Дадон, зевая, -

   "А? Кто там? беда какая?"

   Воевода говорит:

   "Петушок опять кричит,

   Страх и шум во всей столице".

 Царь к окошку - ан на спице,

   Видит, бьётся петушок,

   Обратившись на восток.

 "Медлить нечего: скорее!

   Люди, на конь! Эй, живее!"

   Царь к востоку войско шлёт,

   Старший сын его ведёт.

   Петушок угомонился,

   Шум утих, и царь забылся.

Вот проходит восемь дней, 

   А от войска нет вестей:

   Было ль, не было ль сраженья,

   Нет Дадону донесенья.

 Петушок кричит опять -

   Кличет царь другую рать;

   Сына он теперь меньшого

   Шлёт на выручку большого;

   Петушок опять утих. 

Снова вести нет от них,

   Снова восемь дней проходят;

   Люди в страхе дни проводят;

Петушок кричит опять,

   Царь скликает третью рать

   И ведёт её к востоку,

   Сам не зная, быть ли проку.

  Войска идут день и ночь;

   Им становится не в мочь.

   Ни побоища, ни стана,

   Ни надгробного кургана

   Не встречает царь Дадон.

   Что за чудо? мыслит он.

  Вот осьмой уж день проходит,

   Войско в горы  царь приводит,

   И промеж высоких гор

   Видит шёлковый шатёр.